Татьяна Вечеслова, так же как и Галина Уланова, ученица замечательного балетного педагога А. Я. Вагановой. Двадцать пять лет (с 1928 г.) она была солисткой Ленинградского театра оперы и балета им. Кирова. Вечеслову всегда привлекали героини сильных страстей, драматической судьбы — Тао Хоа («Красный мак»), Эсмеральда, Зарема. Но может быть, еще более близки ее творческой природе образы светлые, жизнерадостные — Лиза («Тщетная предосторожность»), Нунэ («Гаянэ»), Паскуала ( «Лоуренсия»),
В 1952—1954 гг. заслуженный деятель искусств РСФСР, лауреат Государственной премии СССР (1947) T. М. Вечеслова — художественный руководитель Ленинградского хореографическою училища; позднее была педагогом балетной труппы Театра им. Кирова.
А. А. Ахматова о T. М. Вечесловой Надпись на портрете Т. В-ой Дымное исчадье полнолунья, Белый мрамор в сумраке аллей, Роковая девочка, плясунья, Лучшая из всех камей. От таких и погибали люди, За такой Чингиз послал посла, И такая на кровавом блюде Голову Крестителя несла. Из кн.: Ахматова А. Стихи и проза. Л., 1977.
...Бег. Не забыть вечесловского бега! И здесь снова возвращаешься к ее концепции. В каждом движении, в каждом танце ей была нужна его душа, а не прямое выполнение.
Точно по мелководному быстрому ручью, разбрасывая брызги, радуясь солнечным зайчикам, отражающимся в воде, бежала Паску-ала — Вечеслова в своей вариации. Никто не станет спорить, что эта вариация, как, впрочем, и вся роль Паскуалы в балете «Лауренсия», до сих пор остается приоритетом Вечесловой.
Едва касались земли ноги балерины, точно испуганно и бережно несли трагически запрокинутое назад тело, когда в полузабытьи Эсмеральда начинала свой танец. Бег ускорялся. Возвращалось сознание; раскинув руки, устремившись в отчаянии вперед, Эсмеральда мчалась, как бегут к озеру, когда ничего уже в жизни не жаль...
А жизнерадостная Китри высекала на бегу искры, которые почти зримо разлетались по сцене. Бежала и смеялась, как это случается с очень счастливыми молодыми существами.
И мелко-мелко перебирала ногами, обутыми в изящные черные туфельки, кокетка Коломбина, она даже немного сопротивлялась, когда Арлекин предлагал ей свой дар — бросал свое сердце к ее ногам.
Когда же в адажио Вечесловой не хватало протяженности, распевности линий, в них как будто пропадала надобность. Вернее, она умела заставить забыть о своих относительных недостатках. Не в них было дело. В каждом адажио между партнерами идет особый «разговор». Возникает или трагически разрушается любовь. Зарождается доверчивая дружба, или разоблачается предательство. Иногда это лирическое объяснение, иногда схватка не на жизнь, а на смерть. Как важен здесь эмоциональный накал, искренность интонаций; достоверность мыслей и чувств. Этим и покоряла Вечеслова.
Очаровывала ли принца красавица Одиллия; улыбалась ли не столько женихам, сколько своей юности принцесса Аврора; переживала ли свое скромное счастье Параша; искала ли выхода раненная ревностью Зарема; взлетала ли над солнечной площадью испанка Китри; ускользала ли из цепких рук своего мучителя маленькая Тао Хоа; рвалась ли к Фебу Эсмеральда — все героини Вечесловой умели любить и ненавидеть...
Из ст.: Кремшевская Г. Татьяна Вечеслова.— Театр, 1971, № 9.
Лит.: Вечеслова Т. Я — балерина. Л.; М., 1966;
Кремшевская Г. T. М. Вечеслова. Л., 1951;
Соллертннский И.. Статьи о балете. Л., 1973.
Театральный календарь на 1985 год. М., 1984.
